Врубель

xild


Так вот и возникают нездоровые сенсации


Previous Entry Share Next Entry
"Кастинг", Театр.doc, 9.06.2011
Врубель
xild

 
Вот странно: пока была там – всё очень нравилось, казалось безумно интересным, свежим, новым. Я заранее думала, как буду об этом писать, но пока доехала до дома, мой полуготовый текст успел устареть.
Если кратко – это очень динамичный, безумно смешной, нервный и злой спектакль. Всем вроде бы хороший, но оставляет очень неприятный осадок из стыда и тошноты.

Начинается с максимального приближения к жизни-жизни: героиня, говоря по телефону, путает якобы двери и входит сначала в зрительный зал, а потом уже на сцену, в разговоре мелькает реальное время – двадцать пятнадцать, упоминается как будто бы пренебрежительно Театр.док и его какие-зрители-сюда-ходят. 
В подвальном помещении жилого дома в Трёхпрудном переулке, в Театре.док, проходит кастинг для какого-то очень большого и серьезного проекта. Входит, всего боится и не знает, куда себя деть – такой типичный абитуриент, нескладный энтузиаст, потеющий и лихорадочно старательный.

Режиссер и оператор – Икс и Игрек, назовет их кандидат в конце – пока предлагают ему разные задания. То, что преподносит кандидат, не поддается ни прогнозу, ни описанию, и это очень смешно. Представьте себе среднестатистического парня, никогда и нигде не учившегося ни музыке, ни пению, ни танцам, который двигается как трактор; представьте, что вот он – с энтузиазмом танцует и поёт. И ещё он всё время в творческом угаре выбегает из кадра, за что получает от оператора Игрек – доходчиво и матом. (Мата много. Оператор практически только им и говорит, но это как раз не звучит похабно, наоборот, очень даже к месту. Должно быть, дело в самом человеке, в актере).

И вот они его мучают, мучают. Доходит до того, что малому нужно соблазнить девушку – ту, что в самом начале входила с телефоном. Смешок девушки разворачивает ситуацию на сто восемьдесят градусов. Малого это очень больно задевает, он несколько секунд смущенно сопит, и вдруг обрушивается на своих мучителей. Он показывает им кузькину мать и семнадцатый год. Он орёт им от всех неизвестных, небогатых, некрасивых, незначительных; мучители, ставшие маленькими и компактными, жмутся в углу.

Парень прошел кастинг. И послал всех, куда слал оператор, и вышел ― весь в белом. Мол, имел я вас всех в виду. (Его торжественный уход выглядел ещё более смешным, чем испуг Икса и Игрека, и об этом почему-то стыдно вспоминать).

Дальше… Но смотреть это интереснее, чем пересказывать; скажу лишь, что наступает момент, когда понимаешь, что дальше не надо. Остановите здесь, я сойду. Но действие идет вперед, к концовке, которая слишком напоминает «Generation П».
Да бог с ним, даже и с этим сходством. Мало ли что напоминает; может, аллюзия. Дело не в этом.

А дело в том, что в мире спектакля (это, несомненно, получился мир) нет ни одного светлого пятна. Мир, который нам показывают, состоит из тех, кто делает минет, ― и тех, кому. Всё. Других людей (да и просто людей, человеков) тут как-то нет. В мире спектакля нет добра, одно торжествующее – разных степеней – зло. (И не надо мне про то, что здесь не про добро и зло, а про жизнь и про искусство – нет, дорогие, в таких делах нейтралитета не бывает). Либо зло, либо убожество, и они в странной системе ценностей спектакля противопоставлены друг другу, и как будто нет вокруг них ничего.
В мире спектакля нет искреннего желания добра. Мечты нет – хотят только денег, денег, «новый герой – новые бабки». Негодование кандидата, когда он уходит, отчасти похоже на живую эмоцию – но оно показано так насмешливо, с такой фигой в кармане, что за него совестно.

Может быть, это входило в творческую задачу режиссера – сделать вот такое злое зеркало? Может, зрителя и должно тошнить, и пусть ему будет стыдно?

Где-то на середине действия, когда пошел разнос, я вдруг подумала, что ведь это же компенсация. Это очень похоже на месть. Люди, не поступившие в театральный вуз, или поступившие после многих попыток – должны, наверное, здесь испытать определенное удовольствие. Кандидат замахивается на режиссера стулом – а такой зритель думает: да! Да! Ещё! И не обязательно актёр или абитуриент; это ведь такой момент – реванш неудачника; многих может взволновать. Но в этом есть что-то нечистое, гнусное.

В этом спектакле есть какой-то подвох, ничего общего не имеющий ни с техникой, ни с  иллюзией; и я догадываюсь, что этот подвох – отсутствие любви. 
Да, да, не мне об этом говорить, конечно. Я людей и сама не особо люблю, то есть люблю слишком избирательно. Но можно любить искусство, любить свою работу, любить Землю и разные страны на ней. Вещи можно любить, концентрированный труд и вдохновение других людей. Бога можно любить, а в нём – вообще всё. Можно любить добро и стремиться к нему всей душой. Можно и не любить, но просто знать, что где-то – любят. А здесь… здесь фальшивыми становятся простые ясные слова: любовь, вера. С этими людьми и говорить-то нельзя про такое, а нужно, как Цинциннат, брать себя в руки и уносить в безопасное место.


Если совсем обобщить впечатление – интересно. Все-таки Театр.doc – это место, где именно сейчас есть живой нерв, где происходит что-то, очень характерное для именно нашего времени, стилеобразующее. И все мои претензии – понятно же, не к драматургу, не к режиссеру; какое общество, такие и симптомы. Что выросло, то выросло.
 


?

Log in

No account? Create an account